ГлавнаяНовости Новокузнецка14.12.2016«Сказка – тот ещё триллер»: магия Светланы Дорошевой

«Сказка – тот ещё триллер»: магия Светланы Дорошевой

Светлана Дорошева – писатель, художник-иллюстратор и мама троих сыновей: Алёши, Лирана и Адама. Она родилась и выросла в Запорожье, жила в Киеве, а потом уехала вместе со своей семьёй в Израиль. Российские читатели любят и знают Светлану благодаря «Книге, найденной в кувшинке». Жизнь человека глазами эльфов, фей, троллей и сильфид в нашей стране переиздавали трижды.
Ещё один знаковый проект художницы – это «История глазами Крокодила. ХХ век» в 12 томах: жизнь СССР и мира в карикатурах популярного сатирического журнала. Она подбирала иллюстрации к каждому из них, изучив весь архив «Крокодила» с 1922 года.
Новая книга Дорошевой «Как справиться с ребёнком» не о воспитании. Это 22 смешные истории о «беспомощности родителей перед детьми», написанные о её сыновьях. Автор проиллюстрировала их сама, черпая вдохновение из собственного детства.
«Газета Кемерова» поговорила со Светланой о её книгах, счастливом детствое, родительском стрессе и чудесах вокруг нас.

«Свежесть восприятия и агония взросления»

– Как создавалась книга «Как справиться с ребёнком»? Что появилось сначала – иллюстрации «моё_детство» или 22 рассказа о беспомощности взрослых?
– Сначала не было ни того, ни другого. Я просто писала тексты-наблюдения про своих детей в Facebook, и они неожиданно обрели свою аудиторию. Юрий Кацман, с которым мы работали над «Историей глазами Крокодила», предложил сделать из этого книжку.
Редактором был Сергей Мостовщиков, с которым мы тоже познакомились благодаря «Крокодилу». Он и придумал этот формат. Сначала мы сочинили список самых важных вопросов, а потом написали 22 эпизода по мотивам моих историй про детей. Каждый эпизод начинается с какого-то детского высказывания и описывает реальный случай, который потом трактуется в стиле псевдопритчи. Даже если детское высказывание – это младенческое «А-а-а-а-а», оно рассматривается как «мудрость», которую следует как-то расшифровать.

Потом я зависла над иллюстрациями. Все рисующие и пишущие люди знают, что иллюстрировать собственный текст – гиблое дело. Можно либо писать, либо рисовать. Это разные, совершенно не стыкующиеся между собой занятия. Выход опять же придумал Серёжа. Он сказал: «Рисуй 22 картинки про своё детство, не заглядывая в текст».
Иллюстрации пошли очень легко именно потому, что не были намертво привязаны к тексту. И получилось хорошо – книжка ведь адресована взрослым. Они тоже были детьми и, надеюсь, вспомнят себя.
Детство наших детей очень отличается от нашего. Но то, из чего оно сделано, не поменялось: размытые грани между реальным и нереальным, свежесть восприятия, агония взросления и прочие такие вещи.
– Каким было ваше детство?
– Я выросла в индустриальном городе Запорожье. Рядом с нашим домом протекала Красная река. По-настоящему красная: туда сливали отходы, как я узнала потом уже, когда работала переводчиком на заводе. В ней водилась красная рыба. Река впадала в Днепр красивыми красными разводами. В том месте был нудистский пляж, и из воды выходили голые красные люди. По одну сторону от Красной реки была посадка. В ней водились маньяки и эксгибиционисты. А по другую – городская больница и морг. В общем, я выросла в сказке.
Моё детство было очень счастливым. Мама и папа родили меня сразу после распределения: после харьковского физмата они работали учителями в сельской школе. Жили в доме у бабки – земляной пол, печь, все дела... Мама проверяла тетрадки под Луи Армстронга, которого папа где-то добыл, а хозяйка комментировала эту идиллию так: «О, оп’ять пьяни спивають...»

После возвращения в Запорожье они оба много работали. Папа был инженером, мама – программистом. С нами жила ещё бабушка, мамина мама. Фаня прошла войну, рано потеряла мужа, сама вырастила детей и дала им образование, в общем, закалённый жизнью и необычный человек. Фаня работала медсестрой в детдоме, лечила меня от всех болезней, а летом «оздоравливала» на Азовском море.

Как тогда ездили на море советские люди? Не в гостиницу, ясное дело. После моря она укладывала меня спать в клетушке, которую мы снимали, а сама шла во двор и голыми руками ловила голубей. Старалась поймать пожирнее. Я, разумеется, не спала и наблюдала эту пантомиму из окна. Тогда она меня очень развлекала – я притворялась спящей, чтоб посмотреть потом, как бабушка будет гоняться за голубями. Это теперь я могу оценить подвиг: денег нет, условий нет, нужно сбегать на рынок, пока ребёнок спит, поймать голубя, сварить суп кипятильником…
Сейчас я понимаю, что родители дали мне очень многое, но как они это дали – поди знай. Они просто жили, любили свою работу, увлекались ею, любили друг друга, нас с сестрой, печалились проблемах, разговаривали на кухне... Вот все это, просто даже присутствие рядом, и то, какие они люди, как-то и сформировало меня.
У меня удивительная семья на самом деле, причём вся – и родительская, и мужа, и моя собственная. Нам всем друг с другом очень хорошо, это моё главное везение в жизни, я считаю. Сейчас мы живём с моими родителями в одном городе, недалеко. Мы часто видимся и каждую пятницу завтракаем вместе в кафе.


«Никто не Бэтман, когда дело доходит до детей»

– Сколько вы уже написали историй о ваших детях?
– Много. В книжке их всего 22, а в Facebook, думаю, около 100 или больше. И продолжаются. Когда-нибудь сделаю полное собрание сочинений и подарю детям.
Я, кстати, однажды прочла их все Алёше (старшему). Их учили писать истории в школе. Ну, знаете, все эти «завязка, кульминация, развязка». Попросили описать какой-нибудь случай в школе. Он написал скукотищу в стиле «На, отцепись!», из серии: «Я пришёл в школу. Было всё как всегда, а потом на уроке спорта был один инцидент. Все смеялись. А потом я пошёл домой». Я стала пытать его – мол, не годится. Что такое «как всегда»? Что за «инцидент»? Почему все смеялись? Пыталась рассказать ему, как записывать даже обычные наблюдения так, чтобы это стало историей.

Разумеется, как только я стала вещать «обучающий материал», в его сознании моя голова немедленно превратилась в поющего Губку Боба, а все слова стали вылетать у меня изо рта на латыни. Задом наперёд. Тогда я просто прочла ему свои истории, для примера. Боже! Что было! Сколько восторга, смеха и интереса: «О да! Точно! Я помню это! Так всё и было!! А-а-а! Ещё, давай ещё историю!» Я никогда так не купалась в лучах славы, как тогда. Говорю: «А знаешь, ведь я могла бы просто написать, что всё было как всегда: дети ходили в школу и садик, пришли домой, потом был один инцидент, и я смеялась». Он понял.
– Вы писали, что книжка – не о воспитании. О чём она? Что вы хотели сказать родителям?
– Она о детстве и о детях. Там нет глубоких смыслов. Это несерьёзная книжка. Сейчас на родителей очень давит социум – все перестали воспитывать детей и принялись за родителей. И то они не так делают, и это, и тут задушили гиперопекой, и там упустили ребёнка пофигизмом.
Информации по воспитанию детей много, часто противоречивой, и она такого агрессивного по отношению к взрослым толка, что часто обездвиживает родителей. Они в какой-то момент понимают: что бы они ни делали, всё будет неправильно, их ребёнку всегда будет, о чём рассказать психологу. И вместо того, чтобы тратить силы на здоровый путь проб и ошибок в их конкретной семье, они тратят их на чувство вины и ужаса перед содеянным.


А что они сделали? Родили ребёнка. Стараются. Ну, не получается что-то. У всех не получается. Это нормально. Только так всё и происходит. У всех. Никто не рождается готовым папой или мамой. Так что я хотела немножко расслабить родителей – на них слишком сильно давят. Мол, успокойтесь, дорогие люди. Вы не боги, а дети ваши – не ангелы. Вы делаете, что можете, и всё у вас на самом деле хорошо. Никто не Бэтман, когда дело доходит до детей.
– Что для вас самое сложное было в воспитании собственных детей, а что радостное?
– Я ещё не закончила, так что не исключаю: самое сложное у меня впереди. Дети так устроены, что связанные с ними сложности постоянно меняются. Только подыщешь ключ к чему-то одному, как ребёнок вырос и с ним начинаются совершенно другие трудности. Дети всё время ставят новые задачи и не считаются ни с твоей работоспособностью, ни с характером, ни с потребностями, ни с чем. Это постоянный труд в беспощадных условиях. И силы неравны – у детей-то их гораздо больше.

А радость от детей в том, что вот их же не было, а теперь есть. Маленькие люди. Смешные и удивительные. И что-то из них вырастет. Это же чудо. Ну, и любишь их до смерти, и они тебя. Почему-то огорчения или трудности с детьми объяснить легко, а счастье часто совершенно иррационально. Иногда просто смотришь на них и испытываешь восторг до дрожи, на ровном месте.

Фантастические люди и где они обитают

– В «Книге, найденной в кувшинке» вы придумали мир сказочных существ и описали нашу реальность их глазами. Для кого написана эта книга и о ком она – эльфах, троллях и гномах или о нас с вами?
– Книга о людях всё-таки. Сказочные существа там просто играют роль «свежего взгляда». С таким же успехом её могли бы написать инопланетяне, которые впервые высадились на землю и записывают свои наблюдения за человеческим миром. Просто мне сказочные существа ближе, я о них больше знаю.
Это была совсем другая книжка. Я начинала сборник фей на каждый день, 365 штук. Поначалу всё шло резво, но потом мы переехали в Израиль, родился второй ребёнок... В общем, я её забросила. Однажды, спустя пару лет, я листала блокнот с записями про этих фей и увидела там фразу: «Пусть она записывает свои наблюдения за людьми». Я видела её до этого сто раз, но только в тот момент поняла, что это идея целой книги.

Дальше было просто. Я рассматривала все человеческие дела и вещи, задаваясь вопросом: «Что можно об этом подумать, если совершенно ничего не знать о нашем мире?» Скажем, деньги? Ну, как это объяснить? Один человек даёт другому бумажку с каким-то портретом, и второй отдаёт ему всё, что тот захочет. Что это за магия такая? Или танцы. Чем люди на самом деле в этот момент заняты? Почему они шатаются в обнимку? Или машины. Что это за железные жуки и как люди ими управляют? Что такое человеческая наука? Чем она отличается от человеческой религии? Что с людьми делает музыка? Вот феи, гномы и прочие пытаются всё это понять и объяснить в силу своего волшебного мировоззрения.
Книжка представляет собой сборник якобы разных авторов. Все главы написаны в разном стиле – где-то это дневник, где-то выступление на празднике, где-то рисунки и схемы, стенограммы, записки, страницы из энциклопедии, письма...

Если описать наш мир вот так, извне, а не изнутри, то выходит: он настолько немыслимый, что не зря люди считаются у волшебных существ выдумкой, сказками для детей. Всего этого просто не может быть, если вдуматься. Но так есть, и это самое удивительное.
– Как вы полюбили магию и эльфов, троллей, принцесс?
– Я люблю сказки. Папа мне в детстве их читал, пока я болела, а болела я много. Русские народные из трёхтомника Афанасьева, братьев Гримм, Андерсена, что было в доме... В детстве сказки просто нравятся, без каких-либо глубинных смыслов: волк говорит; злая мачеха хочет съесть сердце пасынка, чтобы плеваться по утрам золотом; убитый Иван оживает от мёртвой и живой воды; скелет на цепях висит в тайном подвале, но выпивает три ведра, разрывает цепи и уносит Марью Моревну; Алёнушка бросает гребешок, он превращается в горы – вот что интересно было.

Но вот что, мне кажется, важно. Сказки размывают грань между реальным и нереальным. Детям они идут легко, потому что у них эта грань и так размыта, они ещё просто не знают, что возможно, а что нет. Они не видят разницы между сказкой и историей про то, как бабушка была маленькой. В детском понимании бабушка родилась бабушкой и «маленькая бабушка» – точно такой же феномен, как говорящий волк. И то, и это – реально и одновременно невозможно.
Взрослые же воспринимают сказки совершенно иначе: они точно знают, где грань. Но правда в том, что в жизни эта грань тоже размыта. То, что было невозможным вчера, сегодня становится реальным. И наоборот. Реальность меняется постоянно, и нужна прямо-таки детская гибкость ума, чтобы успевать за этой постоянной подменой. И в этом смысле сказки правдивы и полезны. Читайте, люди, сказки.

– Вы писали диплом по сравнению русских и европейских волшебных сказок. Что вас тогда поразило и в тех, и других?
– Меня поразили оригиналы сказок. Сейчас это известно, всё есть в сети. Но тогда, чтобы выяснить, как выглядела сказка про Золушку или Спящую царевну до того, как её адаптировали для детей, нужно было рыться в библиотеках.
И вот сидишь в библиотеке среди умных людей с книжками по физике атомных частиц или гегелевской диалектике и читаешь, как принц заделал спящей принцессе близнецов – никто от поцелуя в оригинальной сказке не проснулся. Или как Золушка в оригинальном шотландском варианте сказке была заколдована злой мачехой в коровий желудок – он пас стада на королевских пастбищах, пока не поймал самого короля, не опутал его кишками и не потребовал его поцеловать под страхом удушения. Король поцеловал и расколдовал возлюбленную. И после всего, что между ними было, они всё равно поженились. А в другом варианте этой сказки сёстры отрубают себе пальцы и пятки, чтобы влезть в туфельку. Хлещет тарантиновская кровища на всю карету, а потом туфелька соскользает с окровавленной ноги во время танца...
Не буду всего пересказывать, но суть: сказки – тот ещё триллер. Не думаю, что кто-нибудь в библиотеке был в тот день под таким же впечатлением от прочитанного.

– Какие художники, писатели на вас повлияли и почему?
– Я, конечно, могу вспомнить, что мне нравилось в разное время, но это не имеет значения, если честно. Людей же тоже всё время подменяют. С момента, когда «Дети капитана Гранта» были моей любимой книгой, меня подменили 100 раз. Человека, который несколько лет назад написал и нарисовал «Кувшинку», уже тоже нет.
Знаете, недавно мне по работе предложили рисовать комикс по Дориану Грею. Я в юности очень любила декадентов, а Оскара Уайльда так и вовсе знала наизусть. И что? Открыла – читать это сейчас невозможно. Подменили. Меня, не Уайльда. И вообще, к счастью ли, к сожалению, но в последние годы мои дети оказывают на меня гораздо больше влияния, чем писатели.

А вот художники – да. Тут я по-прежнему неровно дышу. На меня повлияли все художники: начиная с Праксителя, средневековых гравёров, раннего Ренессанса до прерафаэлитов, модерна, деко, а ещё художники золотого века иллюстрации и современные иллюстраторы. В общем, много. Потому что я так училась – у других художников.
Из современных иллюстраторов люблю Кирилла Челушкина. Ещё Шона Тэна. И современных «классических иллюстраторов» – Льва Каплана, Ольгу и Андрея Дугиных, Геннадия Спирина. А весь последний год на меня активно влияют японские и французские комиксы и современная подростковая литература, которую я читаю со старшим сыном.
Явись мне шестикрылый херувим в эпоху моего увлечения декадентами и «Цветами зла» и скажи: «Знаешь, через 20 лет ты будешь точно так же тащиться от комиксов…», я бы скривилась. И как после этого говорить о влиянии? Куда делась возвышенная личность? Говорю же – нас подменяют в рамках одной жизни много раз. Все прошлые жизни – тут, в этой. И, наверное, все они как-то повлияли, но вспоминаешь как про другого человека.
Читайте также: О детстве и «неправильных» родителях

Источник: gazeta.a42.ru

Другие новости Новокузнецка и Кемеровской области.

В десятиминутный ролик вошло 367 лучших видео 2016 года 14.12.2016

Вооружённый кемеровчанин угрожал сотруднице управляющей компании 14.12.2016

Водительские права приравняют к удостоверению личности 14.12.2016

В Закон Кемеровской области внесли изменения 14.12.2016

В Подмосковье девушку затянуло в чан с миксером 14.12.2016

В Кемерове компании не разрешили построить гостиницу около «Химика» 14.12.2016

войти в личный кабинет

E-mail:

Пароль:

ЗапомнитьЗабыли пароль?

Добавить вакансию  Добавить резюме